Стихи после 1996 года

Все искала будильник рука.
Позади простирались века.
Помнил смутно, не наверняка,
как он плыл сквозь туман вековой, но
было все так безлико давно -
звери, рыбы сливались в одно
завры, мавры, плохое вино,
все цари, все немое кино,
все троянско-балканские войны.

Он уже понимал, понимал,
как он мал, понимал, как он мал,
звал,не слыша, и слышал, как звал,
как без рыбы трясется жерлица,
как течет молоко в решето.
как проходит пустое пальто,
как все то обращает в ничто
что-то то.что все длится и длится.

Прорастал он всю ночь, прорастал,

Пил Егор бром.
Мать зарубил топором.
Сел на паром
И поплыл в Муром.

Стоял Град Рим.
Царя закололи в ём.
Сели в объем
И поплыли
В Иерусалим.

Жил-был звёзд.
У звезда был наст.
Шли по насту в пост.
Провалились в рост.
Замерзли в смерть,
И повезли их в Мерпь,
Глаголемую Пермь,
Где делают мыло
И меняют на зубило.

Мимо шел солдат.
Был, как пень, поддат.
Не Анвар Садат,
Но и не Беньямин Нетаньяху,
А что-то такое промеж
Промежностей их одеж -
Скорее всего, был меж
Гуигнгнмом и йеху.

А в Муроме пил Егор,
Пил и бегал на двор,

Жил сумасшедший царь. Его Фомин прозвали.
Жил Носов — Фомина покорнейший слуга.
Введенский их потец, и не его слова ли
Географическ лик взнесли на берега?
Где явлен лик земной, где спрятан средь лесов скит,
Там, время, прочь лети, ату, ату его! —
Взорвали времена Фоменко и Носовский,
Но le moujik сказал, что это ничаво.
И впрямь ведь ничаво, конечно, блин, ваще, но
Дивитесь, недруг Буш и друг наш Цзянь Цземин.
Пришла, пришла пора Артании Священной —
На карте наших снов открыл ее Фомин.
Фомин — он молвь, он миф, а говорят, и нимфа.