Пил Егор бром.
Мать зарубил топором.
Сел на паром
И поплыл в Муром.
Стоял Град Рим.
Царя закололи в ём.
Сели в объем
И поплыли
В Иерусалим.
Жил-был звёзд.
У звезда был наст.
Шли по насту в пост.
Провалились в рост.
Замерзли в смерть,
И повезли их в Мерпь,
Глаголемую Пермь,
Где делают мыло
И меняют на зубило.
Мимо шел солдат.
Был, как пень, поддат.
Не Анвар Садат,
Но и не Беньямин Нетаньяху,
А что-то такое промеж
Промежностей их одеж -
Скорее всего, был меж
Гуигнгнмом и йеху.
А в Муроме пил Егор,
Пил и бегал на двор,
И Царь летал, как топор,
Уходя над простором в штопор.
Не знал, где главу приклонить,
Где плеснут молока попить,
Где на камнях не стынут стопы.
Он парил над лесами вод.
Он царил, волей вольный от
У зверей, говорил, есть норы.
А некто из тех, кто был
Живее жильцов могил,
В столовую выходил
И курил, раздвигая шторы.